Вселенная без меня уже не та... (с)
Пятиструнная гитара
День уже клонился к вечеру, когда Илайджа наконец закончил перевозить вещи в новый дом. Это был его последний шанс, и ему нужно было новое окружение для вдохновения.
- Я дал тебе уже целую кучу шансов! Твоя хрень не продается! Напиши мне хит, или я тебя уволю! - наорал на него продюсер, когда они говорили в последний раз.
Илайджа всей душой ненавидел продюсера, но, похоже, ему все-таки придется изменить стиль, чтобы песни продавались - иначе у него просто не останется крыши над головой. Илайджа вырос в эпоху, когда пластинки хороших музыкантов продавались чисто благодаря таланту, но времена изменились, и ему пришлось уступить место, как он выражался, "переработанному лошадиному говну". Он часто включал радио в попытках хоть немного вдохновиться, но быстро разочаровывался, когда слышал, что сейчас популярно.
"Я не могу писать такой мусор! Я отказываюсь!" - говорил он себе, но потом, посидев и хорошенько подумав, снова включал радио и слушал. Илайджа пришел в музыкальный бизнес, надеясь стать звездой благодаря таланту и самовыражению, но после многих лет гастролей ему пришлось распустить группу, потому что она больше не приносила денег, и начать писать музыку для новых, молодых команд.
Илайджа презирал "новое поколение", потому что у них не было ни творческих способностей, ни музыкального мастерства, которые сделали знаменитым его самого. Когда он был молод, петь чужие песни считалось моветоном, но сейчас, похоже, это стало нормой. Музыкальный бизнес стал отвратительным чудовищем, но для него пути назад уже не было.
читать дальшеУставший после нескольких часов тяжелой работы, Илайджа плюхнулся на диван. Ему вообще ничего не хотелось. От каждого движения болели и пульсировали мышцы. Полежав несколько минут неподвижно, Илайджа поднялся и пошел исследовать свое новое жилище. Он был настолько занят, что даже не побывал в доме перед покупкой, но продюсер сказал, что дом просто замечательный, а его предыдущий владелец тоже был музыкантом и даже оборудовал там студию.
Коридоры были обклеены красными обоями. Вокруг мест, где, как представлялось Илайдже, раньше висели картины и плакаты, остались пыльные рамки. Кое-где даже еще торчали гвозди. Очевидно, все снимали со стен в большой спешке и не слишком аккуратно. Дом был значительно больше, чем он себе представлял (учитывая, сколько пришлось заплатить), и казался даже больше изнутри, чем снаружи.
Расхаживая по коридорам, он вышел в большой зал; стальная винтовая лестница вела оттуда в подвал. Илайджа решил, что именно там расположена студия. Ему не терпелось увидеть место, где предстоит проводить почти все время, так что он побежал к лестнице. Глянув вниз, он присвистнул, увидев, как далеко вниз она уходит. "Студия, должно быть, под землей", - подумал он.
Илайджа задумался, почему предыдущий владелец вообще решил продать дом. Это был самый потрясающий дом из всех, которые он когда-либо видел, и он просто не мог представить, как из такого можно взять и съехать. Продюсер сказал, что владелец просто "исчез". Полиция объяснила, что в дом никто не вламывался, следов борьбы тоже не было, так что они предположили, что он просто съехал, оставив вещи. Почему - Илайджа даже предположить не мог, но он не собирался над этим раздумывать. Он осторожно спустился по холодной лестнице, крепко держась за перила. Стальные ступеньки были прочными, они не шатались и не скрипели.
Спустившись вниз, он попал в почти полную темноту. К счастью, удалось быстро нащупать выключатель, и он включил свет. Илайджа оказался в маленькой комнате; перед ним была большая красная дверь.
По спине Илайджи побежали мурашки, но он быстро совладал с собой и потянулся к ручке. Дверь словно звала его к себе; он надолго задумался, на дольше даже, чем себе представлял, и тут услышал из-за двери тихую музыку - прекрасные, отражавшиеся эхом ноты.
Ноты, похоже, издавал какой-то струнный инструмент. "Наверное, кто-то не выключил радио", - подумал он, но затем вспомнил, что в последний раз слышал что-то настолько красивое по радио лет десять назад, а то и больше. Охваченный любопытством, он осторожно направился к двери и повернул золотистую рукоятку. Внезапно он понял, что, возможно, кто-то сидит внутри и играет, с силой толкнул дверь и заглянул в комнату.
То была, пожалуй, самая лучшая студия из всех, где ему приходилось бывать. Комната была уставлена современнейшими микрофонами, столами и компьютерами. Грузчики, похоже, здесь не побывали, иначе утащили бы все, что не привинчено к полу. К его удивлению, в студии еще шла запись, словно предыдущий владелец просто вышел ненадолго, забыв ее выключить.
Илайджа наметанным взглядом оглядел аппаратуру и остановил запись. Позже он решил обязательно вернуться к прежним записям, чтобы узнать, почему предыдущий владелец так спешно уехал, но тут его внимание привлекло еще кое-что в комнате для записи за стеклом.
Белая, блестящая гитара, все еще подключенная к усилителю. Она лежала на полу рядом с упавшим стулом. Илайджа быстро подошел к ней, чтобы рассмотреть получше. Сделана гитара была просто потрясающе, и, хотя стилем она напоминала инструменты 50-летней давности, лады на ней были совершенно новые, а струны казались совсем не изношенными. Но все же, разглядывая инструмент, он понял: что-то не так.
Гитара настолько заворожила его, что он даже не заметил, что у гитары не хватает струны! На ней было только пять струн, без первой. По виду это была самая обычная шестиструнная гитара. "Почему кто-то сделал такой потрясающий инструмент, а потом не поставил на него одну струну?" Впрочем, был вопрос и поинтереснее: почему предыдущий владелец играл на гитаре без струны? Более того, гитару явно уронили, но она все равно была в идеальном состоянии.
Илайджа, которого мучили все новые вопросы, потянулся к гитаре. Когда он практически коснулся грифа, гитара засияла еще сильнее, словно ей очень хотелось, чтобы ее взяли, чтобы на ней снова играли. Но тут в кармане внезапно завибрировал телефон. Илайджа достал его, пробормотав "Опять этот урод", и ответил на вызов. Связь была ужасная, так что он вышел из комнаты и поднялся по лестнице обратно.
- Ну, что я тебе говорил, дружище? Я же прав? Да, студия, конечно, маловата, но, думаю, сойдет! - кричал продюсер. Он кричал всегда, словно не осознавая, насколько у него громкий голос. Илайджа не знал, что Боб имеет в виду под "маловатой", потому что эта студия была намного больше, чем его старая, но решил не обращать внимания.
- Отличная. Просто очень классная. Ты был прав, как всегда, - с неохотой согласился он, тяжело вздохнув.
- Я многого от тебя жду, И. Не подведи меня!
- Не беспокойся, я скоро пришлю несколько песен.
- Хорошо, дружище... Знаешь, я понимаю, каково тебе сейчас, - продюсер фальшиво изобразил сочувствие. - Но ты должен понимать: времена меняются, и если ты не успеешь на поезд, то останешься на платформе!
"Он еще мне говорит про то, что я отстал от эпохи, а сам-то пользуется уже давным-давно устаревшими фразочками", - насмешливо подумал Илайджа.
- Да, Боб, я знаю, - сказал он вслух. - В общем, я тут еще не все вещи распаковал, так что попозже перезвоню, хорошо?
- Конечно, И. Мир тебе.
Илайджа запихнул телефон обратно в карман. У него разболелась спина, надо было полежать. А гитара подождет до завтра. Он еще не застелил кровать, так что решил поспать на диване.
Спал Илайджа плохо. Он все думал о гитаре. Ноты, которые он услышал, прежде чем открыть дверь, эхом звучали в его сне. В конце концов он просто вскочил с дивана. Время было пять утра, солнце еще не встало. Тем не менее, спать Илайдже уже не хотелось.
Еще даже не понимая толком, что делает, он уже направился к спиральной лестнице. К его изумлению, ноты, которые он слышал во сне, теперь раздавались по всему дому. Они опять-таки звучали из-за красной двери. На этот раз он не станет медлить. Он сбежал по лестнице и толкнул дверь. Даже не осматриваясь, он сразу пошел к гитаре.
Она по-прежнему лежала на полу, а музыка, как и в прошлый раз, остановилась. Он снова потянулся к гитаре, но в последний момент остановился. Что-то, наверное, внутренний голос, подсказывало ему, что трогать гитару не стоит. Что-то и с гитарой, и со всей студией не так.
Студия все еще записывала, стул валялся на полу, гитара тоже валялась на полу и блестела как новенькая, хотя ее никто не трогал несколько недель, и при этом у нее не хватало струны... Полная бессмыслица. Тем не менее, он так никогда и не узнает, в чем дело, если не присмотрится повнимательнее... Сглотнув, он поднял гитару с пола.
Ничего не произошло; по крайней мере, он ничего не заметил. Гитара в его руках перестала сиять. Теплый, гладкий гриф отлично лег в левую руку. Он поднял стул и сел, подхватив гитару поудобнее. Расставив пальцы, он взял аккорд ми-мажор. Гитара была идеально настроена, хотя из-за отсутствия первой струны аккорд звучал неполно. Тем не менее, такого прекрасного тона он не слышал никогда.
Он сразу понял, что аккорд прозвучал так же, как и ноты, которые он слышал всю ночь. Они были такими чистыми и прекрасными, что он даже не сразу понял, что это гитара. Он думал, что это играет какая-нибудь арфа или еще что-то такое, но, как ни удивительно, эти звуки издавала гитара.
Поняв, что что-то не так, он вскочил со стула и оглядел комнату.
- ГДЕ ТЫ? ВЫХОДИ! - закричал он. Кто-то должен был играть на этой гитаре, а Илайджа оказался настолько заворожен моментом, что совершенно об этом не задумался. Он быстро обошел студию, ощупывая стены на предмет потайных дверей и разглядывая пол - нет ли в нем люков.
После нескольких минут лихорадочных поисков он так ничего и не нашел. "Может быть, это запись?" - подумал он и еще раз осмотрел аппаратуру. Она вся была выключена - он сам ее выключил вчера. Ничего не записывалось, ничего не играло... ничего. Ситуация была слишком странной, но Илайджа вспомнил о гитаре и тут же вернулся к своему трофею.
Он снова сел поудобнее и начал изучать инструмент. Отсутствие первой струны немного действовало на нервы, но потрясающий звук остальных струн вполне это компенсировал. Илайджа начал играть классические песни, которые помнил. "Лед Зеппелин" еще никогда не звучал настолько изумительно. Впрочем, звук подходил абсолютно к любому жанру, и на этой гитаре все звучало лучше, чем в оригинале.
- Просто удивительно, - проговорил он.
В голове пронеслись десятки идей.
"Может быть, именно это мне и нужно? - подумал он. - Гитара просто фантастическая. Мне по фигу, какое говно сейчас люди слушают - этот звук просто не может им не понравиться".
Он осторожно поставил гитару на стул и подготовил проект для записи.
- С возвращением, - поздравил он себя и занялся любимым делом всей жизни.
Через несколько часов у него был готов отличный материал для продюсера.
- Боб, тебе это понравится. Если получится, приезжай как можно скорее!
- Да, конечно, братец. Скоро буду.
Боб приехал на следующий день. Выглядел он явно раздраженным; ему совсем не хотелось отрывать задницу от кресла и ехать к Илайдже домой, но, тем не менее, хотелось узнать, не утратил ли еще Илайджа хватку. Он даже рубашку в брюки не заправил, а из правой руки не выпускал телефон. Если эта песня окажется плохой, Илайджу точно уволят. Впрочем, его это не беспокоило - он знал, что музыку, записанную на его секретном оружии, невозможно не полюбить. Илайджа провел Боба в гостиную, где уже успел установить аудиосистему.
- Тебе это очень понравится, я гарантирую, - повторил он.
- Я надеюсь, - проворчал Боб. Он явно был не в настроении притворяться добрым и учтивым. Илайджа подключил плеер к колонкам и поставил песню, сочиненную вчера. Зазвучала чистая, воздушная гитара. Боба очаровали первые же ноты.
- Что... что это? Гитара? Как ты сделал такой звук?
- Я давно над ним работал, - соврал Илайджа.
- Не могу поверить, что говорю так, но это здорово. Даже очень круто. Пиши дальше, сохрани этот звук, и вернешься в бизнес. Я прямо сейчас позвоню группе...
- Подожди! - воскликнул Илайджа. - Я на самом деле решил записать альбом сам.
- И, мы же об этом уже говорили, ты...
- Я знаю, Боб, я знаю, но в этот раз я точно запишу хит, обещаю.
- Мне это не нравится... но если ты сумеешь сохранить такое же качество... я дам тебе еще один шанс.
- Поверь, ты не пожалеешь! - с радостью воскликнул он.
- Хорошо, дружище, но это, как говорится, пан или пропал. Придерживайся нового стиля, не пиши больше свою старомодную хрень.
Илайджа затрясся от гнева, но все же сумел сдержаться.
- Да... да, конечно, конечно. Все понял.
- А теперь извини, мне нужно ехать по делам. Перезвоню еще.
Боб уехал так же быстро, как и приехал.
Илайджу переполняла радость. Он не был так счастлив с тех пор, как подписал первый контракт на запись. "Наконец-то еще один шанс. Я вернусь в музыку... вернусь под свет софитов". Воодушевленный, он снова бросился в студию записываться.
По пути он понял, что еще даже не обошел дом целиком. Его настолько увлекла гитара, что он забыл обо всем. Он прошел по красным коридорам в ту часть дома, куда еще не заходил. В конце коридора он увидел дверь. "Еще одна спальня?" - подумал он. За дверью, впрочем, он нашел то, чего вовсе не ожидал: студию звукозаписи. Впрочем, пустую.
Эту комнату грузчики явно не пропустили. Похоже, именно ее имел в виду Боб. Зачем в доме понадобилось оборудовать сразу две студии, Илайдже было совсем непонятно. Более того: как грузчики умудрились не найти вторую студию в подвале и почему о ней ничего не знал Боб?
Предыдущий владелец тоже работал на лейбле Боба, так что Боб явно бывал у него дома и в студии. Почему тогда он ничего не рассказал о второй студии? Более того, почему предыдущий владелец пользовался этой маленькой и тесной студией, хотя внизу есть большая и хорошая?
Внезапно по коридорам разнеслась музыка из комнаты. Илайджа уже всерьез забеспокоился. Но ноги опять-таки сами понесли его в студию, прежде чем он это осознал. Вскоре он уже стоял у красной двери. На этот раз он открыл ее медленно и осторожно, надеясь все-таки застать того, кто там прятался.
Несмотря на все его предосторожности, звук прекратился, как только дверь открылась. Гитара по-прежнему стояла на стуле и блестела еще сильнее в тусклом студийном освещении. Не колеблясь, Илайджа шагнул к инструменту, взял его в руки и начал играть. Идеи, казалось, сами приходили в голову, когда он держал гитару в руках - такие идеи, о которых он и не задумывался раньше.
- Это настоящий магнит для вдохновения! - воскликнул он.
Но вскоре он понял, что вовсе не придумывает идеи. А просто... играет их. Его пальцы с величайшей точностью двигались по ладам, и песни сами слетали со струн - словно это были не его пальцы!
Он тут же бросил гитару, и она с грохотом упала на пол. Поняв, что сделал, он тут же нагнулся, чтобы посмотреть, не повредил ли инструмент. К его изумлению, с гитарой все было в порядке. Он внимательнейшим образом осмотрел гитару, но не нашел ни царапинки. Что-то здесь было не так, и инстинкт самосохранения Илайджи все же перебил его любовь к инструменту.
Он осторожно отошел, не спуская глаз с гитары. Свечение усилилось, словно гитара понимала, что ее хотят оставить в одиночестве. Илайджа почувствовал, как его тянет обратно, словно он соединен со струнами, а сейчас пытается от них оторваться. Ему очень захотелось жить, так что он отвернулся, выбежал из комнаты для записи и захлопнул за собой дверь. А потом он вспомнил, что студия работала, когда он пришел, и решил прослушать старые записи.
Он отматывал день за днем, постепенно теряя надежду... а потом подпрыгнул, когда из колонок внезапно зазвучали громкие скрежещущие звуки, а затем - ужасные крики, которые смешивались с искаженным шумом и превращались в ноты. Перепуганный Илайджа отключил воспроизведение. И тут, к его ужасу, гитара заиграла. Он видел, как струны на гитаре в комнате за стеклом двигаются сами - уже не было нужды ничего скрывать, раз Илайджа все знал.
Илайджа опрометью выскочил из студии. Мелодия слышалась из комнаты, когда он бежал вверх по лестнице. Чем дальше он отходил, тем громче она становилась. Звук стал искаженным, каким-то... неправильным. Мажорные аккорды превратились в минорные, успокаивающий тон стал мрачным и холодным. Идеальные мелодии стали диссонансными и почти неразличимыми. Илайджа знал, что с инструментом что-то совсем не то, и решил выяснить, что именно.
Илайджа схватил ноутбук и начал искать информацию об исчезновении предыдущего владельца. Он пытался найти хоть что-нибудь, что объяснило бы исчезновение и было связано с гитарой. Предыдущего владельца звали Брайан Рейнольдс; он был не единственным, кто так же бесследно исчез. Имя казалось знакомым, словно он раньше его уже слышал. Илайджа быстро нашел похожие статьи об исчезновениях. Музыка из студии становилась все громче.
Еще интереснее: все, кто исчез, были музыкантами. "Ага, я вроде даже слышал об этом парне... Хороший музыкант", - подумал Илайджа. Перед Брайаном исчез Габриэль Моралес, еще раньше - женщина, Дилайла Уильямс. Что-то в этих именах казалось Илайдже странным, но он никак не мог понять, что именно. До Дилайлы исчез некто Адриан Джонсон. Гитара звучала все более громко и зловеще. Простая мелодия превратилась в расстроенные аккорды, разрывавшие его уши искаженным звуком. Самой первой исчезла Эвелин Майерс. И Илайджа наконец понял, что же не так с именами...
По дому пронесся сильный порыв ветра, который снес ноутбук со стола и свалил Илайджу на пол. Тот попытался подняться на ноги, но ветер становился все сильнее, бросая его по дому, словно тряпичную куклу. Илайджа быстро понял, что ветер словно не толкает, а тянет его. Тянет вниз, по спиральной лестнице.
От многочисленных ударов о ступеньки он едва не потерял сознание. Его тело пробило красную дверь. Илайджа отчаянно схватился за дверной косяк, из последних сил борясь за жизнь. Его тело растягивалось. Звук гитары разрывал ему барабанные перепонки. Кусок стены, за который он держался, отломился, и он полетел прямо на пятиструнную гитару.
***
Боб осторожно открыл дверь. Илайджа уже два дня не отвечал на звонки, и Боб всерьез испугался, что что-то случилось. Зайдя в дом, он увидел, что со времен предыдущего визита практически ничего не изменилось. В коридорах по-прежнему стояли нераскрытые коробки, а сам дом был почти пуст.
- И! И, где ты? - крикнул он.
Пройдя по коридору, он увидел винтовую лестницу. Откуда-то снизу звучала очень тихая музыка. Боб спустился вниз; старые ступеньки скрипели под его ногами. Внизу было темно, но он быстро нащупал выключатель и включил свет.
В комнате не было дверей. У стены он заметил кое-что необычное...
Белую шестиструнную гитару, прекрасную и совершенную.
ПримечаниеПервые буквы имен жертв - обозначения струн в стандартном гитарном строе:
Elijah
Bryan
Gabriel
Delilah
Adrian
Eveline
День уже клонился к вечеру, когда Илайджа наконец закончил перевозить вещи в новый дом. Это был его последний шанс, и ему нужно было новое окружение для вдохновения.
- Я дал тебе уже целую кучу шансов! Твоя хрень не продается! Напиши мне хит, или я тебя уволю! - наорал на него продюсер, когда они говорили в последний раз.
Илайджа всей душой ненавидел продюсера, но, похоже, ему все-таки придется изменить стиль, чтобы песни продавались - иначе у него просто не останется крыши над головой. Илайджа вырос в эпоху, когда пластинки хороших музыкантов продавались чисто благодаря таланту, но времена изменились, и ему пришлось уступить место, как он выражался, "переработанному лошадиному говну". Он часто включал радио в попытках хоть немного вдохновиться, но быстро разочаровывался, когда слышал, что сейчас популярно.
"Я не могу писать такой мусор! Я отказываюсь!" - говорил он себе, но потом, посидев и хорошенько подумав, снова включал радио и слушал. Илайджа пришел в музыкальный бизнес, надеясь стать звездой благодаря таланту и самовыражению, но после многих лет гастролей ему пришлось распустить группу, потому что она больше не приносила денег, и начать писать музыку для новых, молодых команд.
Илайджа презирал "новое поколение", потому что у них не было ни творческих способностей, ни музыкального мастерства, которые сделали знаменитым его самого. Когда он был молод, петь чужие песни считалось моветоном, но сейчас, похоже, это стало нормой. Музыкальный бизнес стал отвратительным чудовищем, но для него пути назад уже не было.
читать дальшеУставший после нескольких часов тяжелой работы, Илайджа плюхнулся на диван. Ему вообще ничего не хотелось. От каждого движения болели и пульсировали мышцы. Полежав несколько минут неподвижно, Илайджа поднялся и пошел исследовать свое новое жилище. Он был настолько занят, что даже не побывал в доме перед покупкой, но продюсер сказал, что дом просто замечательный, а его предыдущий владелец тоже был музыкантом и даже оборудовал там студию.
Коридоры были обклеены красными обоями. Вокруг мест, где, как представлялось Илайдже, раньше висели картины и плакаты, остались пыльные рамки. Кое-где даже еще торчали гвозди. Очевидно, все снимали со стен в большой спешке и не слишком аккуратно. Дом был значительно больше, чем он себе представлял (учитывая, сколько пришлось заплатить), и казался даже больше изнутри, чем снаружи.
Расхаживая по коридорам, он вышел в большой зал; стальная винтовая лестница вела оттуда в подвал. Илайджа решил, что именно там расположена студия. Ему не терпелось увидеть место, где предстоит проводить почти все время, так что он побежал к лестнице. Глянув вниз, он присвистнул, увидев, как далеко вниз она уходит. "Студия, должно быть, под землей", - подумал он.
Илайджа задумался, почему предыдущий владелец вообще решил продать дом. Это был самый потрясающий дом из всех, которые он когда-либо видел, и он просто не мог представить, как из такого можно взять и съехать. Продюсер сказал, что владелец просто "исчез". Полиция объяснила, что в дом никто не вламывался, следов борьбы тоже не было, так что они предположили, что он просто съехал, оставив вещи. Почему - Илайджа даже предположить не мог, но он не собирался над этим раздумывать. Он осторожно спустился по холодной лестнице, крепко держась за перила. Стальные ступеньки были прочными, они не шатались и не скрипели.
Спустившись вниз, он попал в почти полную темноту. К счастью, удалось быстро нащупать выключатель, и он включил свет. Илайджа оказался в маленькой комнате; перед ним была большая красная дверь.
По спине Илайджи побежали мурашки, но он быстро совладал с собой и потянулся к ручке. Дверь словно звала его к себе; он надолго задумался, на дольше даже, чем себе представлял, и тут услышал из-за двери тихую музыку - прекрасные, отражавшиеся эхом ноты.
Ноты, похоже, издавал какой-то струнный инструмент. "Наверное, кто-то не выключил радио", - подумал он, но затем вспомнил, что в последний раз слышал что-то настолько красивое по радио лет десять назад, а то и больше. Охваченный любопытством, он осторожно направился к двери и повернул золотистую рукоятку. Внезапно он понял, что, возможно, кто-то сидит внутри и играет, с силой толкнул дверь и заглянул в комнату.
То была, пожалуй, самая лучшая студия из всех, где ему приходилось бывать. Комната была уставлена современнейшими микрофонами, столами и компьютерами. Грузчики, похоже, здесь не побывали, иначе утащили бы все, что не привинчено к полу. К его удивлению, в студии еще шла запись, словно предыдущий владелец просто вышел ненадолго, забыв ее выключить.
Илайджа наметанным взглядом оглядел аппаратуру и остановил запись. Позже он решил обязательно вернуться к прежним записям, чтобы узнать, почему предыдущий владелец так спешно уехал, но тут его внимание привлекло еще кое-что в комнате для записи за стеклом.
Белая, блестящая гитара, все еще подключенная к усилителю. Она лежала на полу рядом с упавшим стулом. Илайджа быстро подошел к ней, чтобы рассмотреть получше. Сделана гитара была просто потрясающе, и, хотя стилем она напоминала инструменты 50-летней давности, лады на ней были совершенно новые, а струны казались совсем не изношенными. Но все же, разглядывая инструмент, он понял: что-то не так.
Гитара настолько заворожила его, что он даже не заметил, что у гитары не хватает струны! На ней было только пять струн, без первой. По виду это была самая обычная шестиструнная гитара. "Почему кто-то сделал такой потрясающий инструмент, а потом не поставил на него одну струну?" Впрочем, был вопрос и поинтереснее: почему предыдущий владелец играл на гитаре без струны? Более того, гитару явно уронили, но она все равно была в идеальном состоянии.
Илайджа, которого мучили все новые вопросы, потянулся к гитаре. Когда он практически коснулся грифа, гитара засияла еще сильнее, словно ей очень хотелось, чтобы ее взяли, чтобы на ней снова играли. Но тут в кармане внезапно завибрировал телефон. Илайджа достал его, пробормотав "Опять этот урод", и ответил на вызов. Связь была ужасная, так что он вышел из комнаты и поднялся по лестнице обратно.
- Ну, что я тебе говорил, дружище? Я же прав? Да, студия, конечно, маловата, но, думаю, сойдет! - кричал продюсер. Он кричал всегда, словно не осознавая, насколько у него громкий голос. Илайджа не знал, что Боб имеет в виду под "маловатой", потому что эта студия была намного больше, чем его старая, но решил не обращать внимания.
- Отличная. Просто очень классная. Ты был прав, как всегда, - с неохотой согласился он, тяжело вздохнув.
- Я многого от тебя жду, И. Не подведи меня!
- Не беспокойся, я скоро пришлю несколько песен.
- Хорошо, дружище... Знаешь, я понимаю, каково тебе сейчас, - продюсер фальшиво изобразил сочувствие. - Но ты должен понимать: времена меняются, и если ты не успеешь на поезд, то останешься на платформе!
"Он еще мне говорит про то, что я отстал от эпохи, а сам-то пользуется уже давным-давно устаревшими фразочками", - насмешливо подумал Илайджа.
- Да, Боб, я знаю, - сказал он вслух. - В общем, я тут еще не все вещи распаковал, так что попозже перезвоню, хорошо?
- Конечно, И. Мир тебе.
Илайджа запихнул телефон обратно в карман. У него разболелась спина, надо было полежать. А гитара подождет до завтра. Он еще не застелил кровать, так что решил поспать на диване.
Спал Илайджа плохо. Он все думал о гитаре. Ноты, которые он услышал, прежде чем открыть дверь, эхом звучали в его сне. В конце концов он просто вскочил с дивана. Время было пять утра, солнце еще не встало. Тем не менее, спать Илайдже уже не хотелось.
Еще даже не понимая толком, что делает, он уже направился к спиральной лестнице. К его изумлению, ноты, которые он слышал во сне, теперь раздавались по всему дому. Они опять-таки звучали из-за красной двери. На этот раз он не станет медлить. Он сбежал по лестнице и толкнул дверь. Даже не осматриваясь, он сразу пошел к гитаре.
Она по-прежнему лежала на полу, а музыка, как и в прошлый раз, остановилась. Он снова потянулся к гитаре, но в последний момент остановился. Что-то, наверное, внутренний голос, подсказывало ему, что трогать гитару не стоит. Что-то и с гитарой, и со всей студией не так.
Студия все еще записывала, стул валялся на полу, гитара тоже валялась на полу и блестела как новенькая, хотя ее никто не трогал несколько недель, и при этом у нее не хватало струны... Полная бессмыслица. Тем не менее, он так никогда и не узнает, в чем дело, если не присмотрится повнимательнее... Сглотнув, он поднял гитару с пола.
Ничего не произошло; по крайней мере, он ничего не заметил. Гитара в его руках перестала сиять. Теплый, гладкий гриф отлично лег в левую руку. Он поднял стул и сел, подхватив гитару поудобнее. Расставив пальцы, он взял аккорд ми-мажор. Гитара была идеально настроена, хотя из-за отсутствия первой струны аккорд звучал неполно. Тем не менее, такого прекрасного тона он не слышал никогда.
Он сразу понял, что аккорд прозвучал так же, как и ноты, которые он слышал всю ночь. Они были такими чистыми и прекрасными, что он даже не сразу понял, что это гитара. Он думал, что это играет какая-нибудь арфа или еще что-то такое, но, как ни удивительно, эти звуки издавала гитара.
Поняв, что что-то не так, он вскочил со стула и оглядел комнату.
- ГДЕ ТЫ? ВЫХОДИ! - закричал он. Кто-то должен был играть на этой гитаре, а Илайджа оказался настолько заворожен моментом, что совершенно об этом не задумался. Он быстро обошел студию, ощупывая стены на предмет потайных дверей и разглядывая пол - нет ли в нем люков.
После нескольких минут лихорадочных поисков он так ничего и не нашел. "Может быть, это запись?" - подумал он и еще раз осмотрел аппаратуру. Она вся была выключена - он сам ее выключил вчера. Ничего не записывалось, ничего не играло... ничего. Ситуация была слишком странной, но Илайджа вспомнил о гитаре и тут же вернулся к своему трофею.
Он снова сел поудобнее и начал изучать инструмент. Отсутствие первой струны немного действовало на нервы, но потрясающий звук остальных струн вполне это компенсировал. Илайджа начал играть классические песни, которые помнил. "Лед Зеппелин" еще никогда не звучал настолько изумительно. Впрочем, звук подходил абсолютно к любому жанру, и на этой гитаре все звучало лучше, чем в оригинале.
- Просто удивительно, - проговорил он.
В голове пронеслись десятки идей.
"Может быть, именно это мне и нужно? - подумал он. - Гитара просто фантастическая. Мне по фигу, какое говно сейчас люди слушают - этот звук просто не может им не понравиться".
Он осторожно поставил гитару на стул и подготовил проект для записи.
- С возвращением, - поздравил он себя и занялся любимым делом всей жизни.
Через несколько часов у него был готов отличный материал для продюсера.
- Боб, тебе это понравится. Если получится, приезжай как можно скорее!
- Да, конечно, братец. Скоро буду.
Боб приехал на следующий день. Выглядел он явно раздраженным; ему совсем не хотелось отрывать задницу от кресла и ехать к Илайдже домой, но, тем не менее, хотелось узнать, не утратил ли еще Илайджа хватку. Он даже рубашку в брюки не заправил, а из правой руки не выпускал телефон. Если эта песня окажется плохой, Илайджу точно уволят. Впрочем, его это не беспокоило - он знал, что музыку, записанную на его секретном оружии, невозможно не полюбить. Илайджа провел Боба в гостиную, где уже успел установить аудиосистему.
- Тебе это очень понравится, я гарантирую, - повторил он.
- Я надеюсь, - проворчал Боб. Он явно был не в настроении притворяться добрым и учтивым. Илайджа подключил плеер к колонкам и поставил песню, сочиненную вчера. Зазвучала чистая, воздушная гитара. Боба очаровали первые же ноты.
- Что... что это? Гитара? Как ты сделал такой звук?
- Я давно над ним работал, - соврал Илайджа.
- Не могу поверить, что говорю так, но это здорово. Даже очень круто. Пиши дальше, сохрани этот звук, и вернешься в бизнес. Я прямо сейчас позвоню группе...
- Подожди! - воскликнул Илайджа. - Я на самом деле решил записать альбом сам.
- И, мы же об этом уже говорили, ты...
- Я знаю, Боб, я знаю, но в этот раз я точно запишу хит, обещаю.
- Мне это не нравится... но если ты сумеешь сохранить такое же качество... я дам тебе еще один шанс.
- Поверь, ты не пожалеешь! - с радостью воскликнул он.
- Хорошо, дружище, но это, как говорится, пан или пропал. Придерживайся нового стиля, не пиши больше свою старомодную хрень.
Илайджа затрясся от гнева, но все же сумел сдержаться.
- Да... да, конечно, конечно. Все понял.
- А теперь извини, мне нужно ехать по делам. Перезвоню еще.
Боб уехал так же быстро, как и приехал.
Илайджу переполняла радость. Он не был так счастлив с тех пор, как подписал первый контракт на запись. "Наконец-то еще один шанс. Я вернусь в музыку... вернусь под свет софитов". Воодушевленный, он снова бросился в студию записываться.
По пути он понял, что еще даже не обошел дом целиком. Его настолько увлекла гитара, что он забыл обо всем. Он прошел по красным коридорам в ту часть дома, куда еще не заходил. В конце коридора он увидел дверь. "Еще одна спальня?" - подумал он. За дверью, впрочем, он нашел то, чего вовсе не ожидал: студию звукозаписи. Впрочем, пустую.
Эту комнату грузчики явно не пропустили. Похоже, именно ее имел в виду Боб. Зачем в доме понадобилось оборудовать сразу две студии, Илайдже было совсем непонятно. Более того: как грузчики умудрились не найти вторую студию в подвале и почему о ней ничего не знал Боб?
Предыдущий владелец тоже работал на лейбле Боба, так что Боб явно бывал у него дома и в студии. Почему тогда он ничего не рассказал о второй студии? Более того, почему предыдущий владелец пользовался этой маленькой и тесной студией, хотя внизу есть большая и хорошая?
Внезапно по коридорам разнеслась музыка из комнаты. Илайджа уже всерьез забеспокоился. Но ноги опять-таки сами понесли его в студию, прежде чем он это осознал. Вскоре он уже стоял у красной двери. На этот раз он открыл ее медленно и осторожно, надеясь все-таки застать того, кто там прятался.
Несмотря на все его предосторожности, звук прекратился, как только дверь открылась. Гитара по-прежнему стояла на стуле и блестела еще сильнее в тусклом студийном освещении. Не колеблясь, Илайджа шагнул к инструменту, взял его в руки и начал играть. Идеи, казалось, сами приходили в голову, когда он держал гитару в руках - такие идеи, о которых он и не задумывался раньше.
- Это настоящий магнит для вдохновения! - воскликнул он.
Но вскоре он понял, что вовсе не придумывает идеи. А просто... играет их. Его пальцы с величайшей точностью двигались по ладам, и песни сами слетали со струн - словно это были не его пальцы!
Он тут же бросил гитару, и она с грохотом упала на пол. Поняв, что сделал, он тут же нагнулся, чтобы посмотреть, не повредил ли инструмент. К его изумлению, с гитарой все было в порядке. Он внимательнейшим образом осмотрел гитару, но не нашел ни царапинки. Что-то здесь было не так, и инстинкт самосохранения Илайджи все же перебил его любовь к инструменту.
Он осторожно отошел, не спуская глаз с гитары. Свечение усилилось, словно гитара понимала, что ее хотят оставить в одиночестве. Илайджа почувствовал, как его тянет обратно, словно он соединен со струнами, а сейчас пытается от них оторваться. Ему очень захотелось жить, так что он отвернулся, выбежал из комнаты для записи и захлопнул за собой дверь. А потом он вспомнил, что студия работала, когда он пришел, и решил прослушать старые записи.
Он отматывал день за днем, постепенно теряя надежду... а потом подпрыгнул, когда из колонок внезапно зазвучали громкие скрежещущие звуки, а затем - ужасные крики, которые смешивались с искаженным шумом и превращались в ноты. Перепуганный Илайджа отключил воспроизведение. И тут, к его ужасу, гитара заиграла. Он видел, как струны на гитаре в комнате за стеклом двигаются сами - уже не было нужды ничего скрывать, раз Илайджа все знал.
Илайджа опрометью выскочил из студии. Мелодия слышалась из комнаты, когда он бежал вверх по лестнице. Чем дальше он отходил, тем громче она становилась. Звук стал искаженным, каким-то... неправильным. Мажорные аккорды превратились в минорные, успокаивающий тон стал мрачным и холодным. Идеальные мелодии стали диссонансными и почти неразличимыми. Илайджа знал, что с инструментом что-то совсем не то, и решил выяснить, что именно.
Илайджа схватил ноутбук и начал искать информацию об исчезновении предыдущего владельца. Он пытался найти хоть что-нибудь, что объяснило бы исчезновение и было связано с гитарой. Предыдущего владельца звали Брайан Рейнольдс; он был не единственным, кто так же бесследно исчез. Имя казалось знакомым, словно он раньше его уже слышал. Илайджа быстро нашел похожие статьи об исчезновениях. Музыка из студии становилась все громче.
Еще интереснее: все, кто исчез, были музыкантами. "Ага, я вроде даже слышал об этом парне... Хороший музыкант", - подумал Илайджа. Перед Брайаном исчез Габриэль Моралес, еще раньше - женщина, Дилайла Уильямс. Что-то в этих именах казалось Илайдже странным, но он никак не мог понять, что именно. До Дилайлы исчез некто Адриан Джонсон. Гитара звучала все более громко и зловеще. Простая мелодия превратилась в расстроенные аккорды, разрывавшие его уши искаженным звуком. Самой первой исчезла Эвелин Майерс. И Илайджа наконец понял, что же не так с именами...
По дому пронесся сильный порыв ветра, который снес ноутбук со стола и свалил Илайджу на пол. Тот попытался подняться на ноги, но ветер становился все сильнее, бросая его по дому, словно тряпичную куклу. Илайджа быстро понял, что ветер словно не толкает, а тянет его. Тянет вниз, по спиральной лестнице.
От многочисленных ударов о ступеньки он едва не потерял сознание. Его тело пробило красную дверь. Илайджа отчаянно схватился за дверной косяк, из последних сил борясь за жизнь. Его тело растягивалось. Звук гитары разрывал ему барабанные перепонки. Кусок стены, за который он держался, отломился, и он полетел прямо на пятиструнную гитару.
***
Боб осторожно открыл дверь. Илайджа уже два дня не отвечал на звонки, и Боб всерьез испугался, что что-то случилось. Зайдя в дом, он увидел, что со времен предыдущего визита практически ничего не изменилось. В коридорах по-прежнему стояли нераскрытые коробки, а сам дом был почти пуст.
- И! И, где ты? - крикнул он.
Пройдя по коридору, он увидел винтовую лестницу. Откуда-то снизу звучала очень тихая музыка. Боб спустился вниз; старые ступеньки скрипели под его ногами. Внизу было темно, но он быстро нащупал выключатель и включил свет.
В комнате не было дверей. У стены он заметил кое-что необычное...
Белую шестиструнную гитару, прекрасную и совершенную.
ПримечаниеПервые буквы имен жертв - обозначения струн в стандартном гитарном строе:
Elijah
Bryan
Gabriel
Delilah
Adrian
Eveline